19 декабря 2016, Культура Ashgabad.net

«ВОЛЕВАЯ МОЛОДЕЖЬ» (ГУДЖУРЛЫ ЯШЛАР)

589 просмотров
Голосов: 0
0
article2100.jpg

В Государственной академии художеств Туркменистана отрылась выставка под названием «волевая молодежь» (гуджурлы яшлар), «яшлар» по-туркменски означает «молодежь», а вот ко слову «гуджурлы» оказалось очень сложно подобрать эквивалент на русском языке, настолько оно емко, многофункционально «играющее» в различных сочетаниях. Мы долго дискутировали в подборе перевода, не подошло и длинное «молодежь с большим творческим потенциалом», не удовлетворял и прямой перевод «волевая (или сильная) молодежь», так, — «волевая молодежь» (гуджурлы яшлар), сливки сливок будущего туркменского изобразительного искусства. Действительно, воля к победе определяет и старт, и финиш. Пожалуй, это главное и в искусстве, и в жизни. Как-то спросили американскую суперзвезду Мадонну о том, что является главным для достижения успеха. Ее ответ был прост и парадоксален: «Я не верю ни в талант, ни в удачу. Я верю только в труд». А труд – это, прежде всего воля к труду. Я бы добавила – непоколебимое желание добиться своего.

О чем писать? — написать о тех произведениях, которые наиболее запомнились, ведь и цель экспозиции такова – представить на суд публики работы ста «добровольцев», выразивших свое желание еще в начале учебного года участвовать в показательной выставке, главная цель которой – представить зрителю то, что навсегда останется в памяти. Ни много, ни мало. В самый раз для раскрытия творческого потенциала.

Это показательно – и сложно. Сколько выставок мы смотрим? – за год, наверное, перед глазами пройдут их десятки. И сколько произведений остаются в памяти? – о, как она подводит… Однако, нет, не так. Она избирательна и как бы сладко по-восточному велеречиво не звучали здравицы на открытиях в честь создателей полотен, память отбирает два-три произведения, о которых потом будут говорить. Естественный отбор. Что ж, искусство – вещь жестоковыйная. Наших желаний и стремлений не достаточно, чтобы проникнуть в душу, оставив в ней Память.

Просмотрев работы, казалось бы, что проще – напиши о том, что запомнилось. Но что-то мешало. Не все так просто. И это ощущение «не простоты» заставило поговорить о некоторых общих, потому показательных для студентов Академии, тенденциях – на тех примерах, которые особо запомнились, разумеется.  К тому же речь идет о работах «волевой молодежи», значит, сильных духом. Ей скорее нужен анализ и критика, чем розовые розы. Они еще впереди.

 

Само понятие «академизм» подразумевает приверженность традиции, продолжение и развитие основных направлений реалистического искусства. Прямая линия, прочерченная невидимой рукой времени, рождает супрематистский визуальный мост из дня сегодняшнего в искусство послевоенное. Появляется парафраз между так называемым «мягким стилем» середины 50-х гг. прошлого столетия и стилистической направленностью многих работ Академии студентов. «Внутри» «мягкого академического» стиля абсолютно четко прослеживаются два направления. 

 

Первое, «бытовое» прямо реминисцируют к пластике «мягкого стиля», современность лишь напоминает о себе в архитектуре и костюмах персонажей. Сюжетность, тяга с повествовательности, к подробному перечислению деталей, некая, сладкая как пирожные, изображенные на блюде в одном из полотен, рождает ощущение почти полной идентичности с пластической визуальной основой «мягкого стиля» пятидесятых. В этом направлении хочется выделить картину студента 1 курса Рахата Бяшимова «Книжный базар». И мотив, и название составляют парафраз с известной работой патриарха туркменской живописи Иззата Назаровича Клычева. Однако, вспомним, его «Книжный базар» 1954 года был написан на перепутье – после диплома «В пустыне Кара-Кум» 1953 года и этапной монументальной картины, созданной в аспирантуре под руководством А. Герасимова «На интервентов (За лучшую долю)» 1957 года, составившей славу туркменской монументальной живописи. Хочется верить, что и для Рахата его работа станет этапом на пути обретения собственного лица в искусстве. Более уверенно и мощно заявила о себе студентка 1-курса Реджепова Сахра ее полотно«Игра в шахматы» удивило уверенностью и решением сложной психологической задачи – ей удалось показать разные темпераменты и характеры персонажей, удержаться от гротеска, удались и импрессионистический моменты в сложной игре светотени.

Второе направление отголосков «мягкого стиля» назовем «историческим». В принципе, ему принадлежит первенство академических пристрастий. История Туркменистана, богатая историческими событиями и этнографическими подробностями, является материалом поистине благодатным для осмысления. Здесь кумиром для студентов стал художник XIXвека Генрих Ипполитович Семирадский, оставившие колоссальное наследие, пропитанное пряными ветхозаветными восточными мотивами. Семирадский виртуозно владел техникой живописи что, несомненно, особо привлекает академическую молодежь, упорно постигающую сложную технику масляной живописи.  Техника – и Восток. Две составляющих, обеспечивающих бесспорное лидерство этого салонного живописца в студенческой среде. Кстати, удивительно цельное ощущение искусства художника охватило на его выставке, прошедшей года два назад в Государственной Третьяковской галерее в Москве, что свидетельствует о целенаправленности его творчества.

«Повальное» увлеченность Семирадским все же вызывает недоумение. Ведь восточные мотивы великолепны и у Василия Верещагина, и у Василия Поленова, интересны в данной сфере работы Маковского, Франца Рубо – хотя о нем мы поговорим подробней чуть ниже. Технически все эти мастера стоят в одном ряду с Семирадским, а в некоторых аспектах и превышают его. Интересен и важен был бы для студентов анализ работ Николая Ге и Александра Иванова. И, конечно, гений Михаила Врубеля, одна акварель которого «Натурщица в обстановке Ренессанса» стоит многого, ведь в ней – и пряный Восток, и увлеченный Востоком Запад! А его «Пирующие римляне», утверждающие, что «Свет идет с Востока» ?! – эта неоконченная акварель является концентрацией выдающейся техники рафинированного художественного гения XXвека, повлиявшего на формирование кубизма Пикассо. Роль Врубеля до сих пор недооценена в мировом аспекте!

Историзм в туркменской живописи с начала 90-х гг. прошлого столетия идет рука об руку с легендами, мифами, сказаниями. Потому и сегодня осмысление истории и в студенческой среде отражает два направления. Молодые и волевые стремятся и к документальной точности, и пытаются говорить языком аллегорий, что более сложно и требует большего мастерства и понимания целей и задач двухмерного пространства изобразительного искусства.

Аллегория рая, в котором происходят лирические события эпоса «Гёроглы» — сцена его женитьбы на пери, — послужила пластическим мотивом для огромного монументального полотна «Женитьба Гёроглы» кисти Мурадмергена Кулыева (4 курс). Оно более всего увиденного поразило. Чем? – фантазийным смешением стилей и времен – Кулыеву удалось добиться, притом абсолютно спонтанно добиться, ощущения атмосферы ателье современного фотохудожника с сюрреалистическим восприятием действительности – рай же! Стилистически в этой работе спокойно уживаются гиперреализм и некая доля сюрреализма, а приемы лессировочной живописи в купе с удивительно ярким, почти люминесцентным колоритом, построенном на контрастах фиолетового, розового, салатного, желтого и голубого, создающие эффект коллажа между фигурами и нежном белом фоне усиливают ощущение нереальности происходящего – и, одновременно, его абсолютным тождеством с современностью. Кулыев обладает достаточно редким так называемым физиологическим зрением – это означает, что он с легкостью пропишет все узелки на коврах и пересчитает волосы на прекрасной головке пери.  Размеры полотна – вероятно более 5 метров в ширину – вызывают изумление.

 

Размеры… Вот еще одна тема для размышления! Академия семимильными шагами идет по пути превращения живописи станковой в живопись монументальную.  Курбан Бабатаджов (5 курс) пишет пятиметровую панораму «Весенней перекочевки» в достаточно неопримитивисткой стилистике.  Губыев Мухаммед – не уступающее по размерам полотно «Строительство Гёок-тепинской крепости», характеризующее автора как добротного живописца и въедливого исследователя туркменской этнографии.

Но более всего поражает монументальное полотно (3 курс) «Гёроглы со своим войском». Обладая колоссальной работоспособностью и предельной преданности профессии, Закир бесстрашно осваивает пространства семиметрового холста, высота которого называется просто «под потолок». В одиночку за год работы – и это начиная с проработки этюда. Закир, конечно, подает большие надежды. Он обладает теми данными, которые в дальнейшем могут выдвинуть его имя в первый ряд туркменских живописцев. Если бы ему довелось учиться у Репина, его несомненного фаворита, мы могли бы надеяться на второго Валентина Серова. Он справляется с поставленной сверхсложной задачей достаточно легко, не замучивая полотно. Ему удаются и типажи, порой он схватывает их верно, точно, и тогда вспоминаются острохарактерных «Запорожцы, пишущие письмо турецкому султану» Ильи Ефимовича. Но почему-то меня более чем громада полотна поразил небольшой этюд конной статуи, написанный в технике гризайль – одним серым тоном. Всадник на коне – центр композиции, это сам Гёроглы. Оказалось, чтобы понять, как писать такую сложную постановку, автор самостоятельно вылепил модель конного памятника «Гёроглы на коне» – и потом написал с него этюд. Модель коня и всадника поражает тонкостью работы, темпераментом, профессионализмом.

Преданность избранной профессии у Бабаева завораживает. Трудоспособность заслуживает наивысшей оценки. Таких студентов, как Закир, было бы целесообразно посылать на годовую стажировку за государственный счет в Академию художеств России, Италии, Америки. Они выдержат любую конкуренцию и достойно представят нашу страну на высоком художественном уровне. На мировом уровне. А это в первую очередь престиж страны в целом.

Тогда что же настораживает? Смущают размеры. Есть пределы человеческого восприятия, основанные на оптике глаза. Элементарно математического восприятия натуры. Стоит ли идти по пути дальнейшего увеличения размеров холста? Или цель оправдывает средства? Но в таком случае, какова цель?  Если после Академии молодые художники хотят попробовать свои силы в создании панорамной живописи, тогда понятно. Но и в этом случае основные усилия должны лежать в глубоком изучении натуры, в многочисленных этюдах.

 

Ученик выдающегося мастера панорамной батальной живописи Франца Алексеевича Рубо (1856 — 1928) Митрофан Греков, кстати, перешедший к Рубо от Репина, впоследствии основавший собственное направление в искусстве, писал: «Меня волновали его большие холсты, мастерство, движение, просторы действия в его картинах…. Я хотел у Рубо изучить приему овладения большими холстами». «У Рубо мы писали этюды лошадей, которых мы брали у ломовых извозчиков. Писали примерно по три часа. Впоследствии мы доходили до скорости двух-трех сеансов на этюд среднего размера», — вспоминал его студент Михаил Авилов.  

 

В основе метода Рубо лежало кропотливое изучение материала, в том числе реальных пейзажей тех мест, в которых происходили действующие события его произведений. Его первую грандиозную живописную панораму – рассказ о драматическом эпизоде борьбы Шамиля против русских войск за присоединения Дагестана и Чечни к Российской империи «Штурм аула Ахульго» в мае 1896 года публика смотрела, поднявшись по широкой лестнице на смотровую площадку – плоскую крышу сторожевой башни. Огромный холст длиной около ста и высотой почти 16 метров располагался внутри здания панорамы. 

Сто метров Франца Рубо минус семь метров Закира Бабаева равняется девяносто три метра до победы?

В любом случае, мы, зрители, имеем право на свою оценку, а авторы – право на свою трактовку. Кто победит в это диалоге – рассудит только время. Только история.

 А пока – остановлюсь на милой сердцу мелодии рукотворных гобеленов. После захватывающих воображение масштабов монументальных экспериментов приятно выпить пиалу душистого зеленого чая, сидя дома у камина, по сторонам которого стены украшают две работы абсолютно разные по темпераментам и колоритам. Мягкая пастельная, легкая как дуновение ветра работа Раимкуловой  Гульмиры (6 курс) «Мирас (Наследие)». И – яркая, мощная, уверенная проработка на контрастах Ёллыевой Гульшат (3 курс) «Подготовка к свадьбе». Приятно, знаете ли…

 

В заключении – несколько слов о связи поколений, без которого не возможно движение искусства вперед. Иногда, чтобы понять свое, национальной  искусство, следует идти долгим путем. Семирадский, Суриков, Левитан, Репин – начальные этапы постижения вершин реалистической живописи. Надеюсь, придет черед Александра Дейнеки, а с ним и Юлии Данешвар, Александра Герасимова, а с ним и Иззата Клычева, Евсея Моисеенко, а с ним и Мамеда Мамедова, Иосифа Серебряного, а с ним и художника, пропевшего органный хорал туркменской природе мощной симфонией цвета Станислава Бабикова. Настанет их черед. Главное в пути – не остановится. 

 

 

 

 

 

 

 

  

 

 

 

          


 

 

Ирэна Кистович,

художник, искусствовед, член СХ Туркменистана

Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!

Добавить комментарий